CONCORDIA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CONCORDIA » Омут памяти » Когда сомнений быть не может.


Когда сомнений быть не может.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Дата, время, место: сентябрь 1972 год; 21:00. Кабинет в Лестрейндж мэноре.
Описание: Каждый из Пожирателей Смерти всецело предан Тёмному Лорду, готов отдать жизнь за Него. И никто не может даже предположить о том, что кто-нибудь из них начнёт высказывать сомнения в Его силе. Но, как известно, в каждом правиле бывают исключения.

Отредактировано Rabastan Lestrange (2014-07-29 18:33:48)

0

2

Весь мир вдруг стал бессмысленно-неважным, когда я, наконец, начал понимать, что же натворил. Что мои желания – это самый чистый бред, который вообще мог когда либо существовать. Посвятить свою жизнь убийствам? Медленно-медленно дробить свою душу на тысячи осколков, потому что я думал, что это необходимо мне: вот чего я так отчаянно добивался? Вот, оказывается, в чём счастье, эйфория, как будто бы вызванная после употребления разноцветных таблеточек?
Тогда я практически ненавидел себя за свою непоколебимую целеустремлённость заполучить долгожданную Чёрную Метку. Почувствовать себя частью чего-то общего – это хорошо. Быть объединённым общей идеей, стремлением и желанием. Слепо глядеть в глаза Ему, своему Предводителю, ради которого захочешь и сгореть заживо, и медленно тонуть с улыбкой на посиневших губах. Это всё хорошо, конечно: найти, наконец, себе цель в жизни. Стать причастным и нужным, но не такой ценой.
Я был одним из тех юнцов, которые долги месяцы добивался получения Метки. Которые спали и видели, как Он смотрит на тебя, поднимает уголки губ в подобие одобрительной улыбки и говорит тихо, своим змеиным голосом: «Добро пожаловать».
В этом мы, будущие Пожиратели Смерти, видели своё счастье. Уже заранее отреклись от дома, от семьи, от всего на свете, что когда-то, может быть, даже любили. Сейчас это было неважным, потому что в тот момент решалось наше будущее. Мы не ставили себя причастными к той жизни. Мы мнили себя революционерами, сторонниками  правильного и светлого будущего. И гордились этим.
Но революция – явление всегда кровавое, всегда долгое и сопровождаемое разными парадоксами. Сегодня ты вождь революции, а завтра ты спешно покидаешь ряды собранной вчера армии воинов. Сегодня ты мнишь, что все твои идеи и желания истинно верные, а завтра ты проклинаешь себя за то, что даже посмел подумать об этом.
Все люди смертны, все люди способны проявить слабость, но не Он. Он убивает жестоко, безжалостно, только лишь потому, что тот, другой, кто решился получить титул убийцы, пощадил свою жертву. Не прошёл испытания – не достоин получить Чёрную Метку. Ты брешь в системе, ты отвратительный сорняк. Ты проблеск человечности в этой войне. Поэтому, прощай, но не постарайся умереть слишком быстро. Трусы есть иногда ценный кладезь полезных качеств.
Было ли мне страшно? Да, возможно. Но я боялся не Его, я боялся себя. Что побудило меня стать таким, почему меня ничто не остановило тогда, когда я был уже готов целовать полы Его мантии, лишь бы добиться внимания? Неужели моя исступленная ненависть к миру достигла своего апогея и затмила за собой все проблески здравого смысла? Ах, нет же, здравый смысл говорит во мне сейчас и велит спасаться.
Плечо нещадно жгло, вследствие проведённого ритуала. Всего лишь 24 часа назад, но, кажется, прошёл целый год. Целые сутки теперь разделяют мою жизнь на два этапа. Жизнь убийцы и жизнь глубоко отчаявшегося юнца в своём существовании. Мерзко.
Наверное, из-за того, что моё эмоциональное состояние было глубоко не в порядке, я и не смог трансгрессировать успешно, к порогу величественного Лестрейндж-мэнора. Я оказался у чёрного входа, который сделан был не из необходимости, а из-за того, что он тут нужен. Просто нужен, мало ли, что может случиться. Ну, может, для таких вот случаев он и нужен. Через чёрный вход сбегают трусы, предатели и дезертиры, потому что им страшно посмотреть кому-нибудь в глаза. Вдруг, это знак для меня.
Я, точно пьяный, поднимаюсь по лестнице, которая точно приведёт меня к кабинету Рудольфуса. Конечно, он был там, на своём рабочем месте и точно возился с бумагами, что делал всегда в этом время.
Да вот же он. Сидит сосредоточенно, изучает, записывает. Всё, как всегда. И я, как всегда, прохожу к чёрному кожаному дивану, который обязательно стоит в кабинетах у любого аристократа. Ложусь на этот треклятый диван, с трудом подавляя желание закрыть глаза и уснуть. А потому задаю один простой вопрос, который мучал меня всё это время:
- Есть ли необходимости идти на такие большие жертвы? Разве нам нужно умереть во имя Его правого дела? – я говорю осторожно и необычайно серьёзно, но пока ещё не решаюсь встретиться со взглядом брата, боясь увидеть в его глазах какой-то намёк на осуждение.

+1

3

После смерти отца Рудольфус познал бремя взрослого мага, хоть и из богатой семьи. На его плечи навалились не только множество дел, которые необходимо было закончить, но и в целом весь семейный бюджет. Получив титул Лорда Лестрейджа, Рудольфус даже не представлял, как будет ему сложно. В юности он с присущей ему уверенностью в себе думал, что с таким состоянием никто из его семьи может не только не работать, но ежедневно устраивать пышные пиры и развлекаться всю жизнь. И только сейчас после внезапной смерти отца Руди понимал, как он ошибался. Ежедневно он занимался работой: семейный бизнес, работа в Министерстве. Благо отец был куда предусмотрительней, чем его сыновья, и подготовил их, особенно Рудольфуса, к такой жизни. Так что парень хоть немного, но представлял, что необходимо делать.
Вот и сейчас, он сидел в кресле отца в кабинете главы рода и пересматривал очередные бумаги. Жалобы в одной стороне, важнейшие письма в другой, отчетность в третьей – на столе Лестрейнджа был четкий порядок. Сам Рудольфус занимался написанием очередного письма высокопоставленному чиновнику, красиво выводя каждое слово, благо в детстве его буквально мучили каллиграфией. Изящно закончив письмо своей подписью, он перешел к следующим делам относительно семейного бизнеса. После трех часов непрерывной работы голова болела, рука немела от постоянного письма, однако Руди не собирался прерываться, он верил словам своего отца, который всегда говорил: «Сначала всегда трудно, зато потом…» В результате так всегда и получалось.
За дверью послышались шаги, в комнату ввалился Рабастан. Руди не обратил никакого внимания на брата, конечно, его не очень устраивало, что Басти до сих пор ни чем полезным не занимается, а лишь шатается где-то без дела, но говорить ему об этом, а тем более читать лекции – бесполезно. В общем старший брат продолжал заниматься своими бумагами. Хотя он сразу приметил, что Рабастан необычайно бледен. И Рудольфус прекрасно знал, почему. Ведь Рудольфус вчера сам наблюдал, как его брату оказывают великую честь вступить в ряды Пожирателей Смерти. На лице возникла самодовольная улыбка, Лестрейндж был вчера горд за себя, за брата и за весь род. Он сам четко помнил свое посвящение, тогда, стоя перед Ним на коленях, он отбросил все сомнения.
- Есть ли необходимости идти на такие большие жертвы? Разве нам нужно умереть во имя Его правого дела? – вдруг произносит брат. Рудольфус удивлен, он не ожидал, что Басти может быть таким серьезным, но еще больше не ожидал услышать от него именно такие слова. Подумать только, этот вечно самоуверенный и твердно убежденный слизеринец способен на сомнения. Он же сам этого так желал.
Рудольфус усмехнулся и произнес в ответ:
- Не ожидал услышать такие слова от тебя, Рабастан, это тебе не свойственно. Подумай, что я могу сделать за такие вопросы, - угроза? Нет, всего лишь небольшое предупреждение. Никто не в праве усомнится в силе Господина, даже собственный брат.
"Рабастан, ты ли это?"
- Допустим, и что же ты собираешься делать? - с легкой иронией спросил Лестрейндж старший.

+1

4

Мне было 20, и я мнил себя Богом. Я верил в то, что все в моих руках. Что только я, я один могу перевернуть весь мир.
Он дал мне власть над жизнью и смертью, дал упиваться собственными возможностями и дал познать собственное совершенство.
Мне было 20, и я знал, что нашёл свой путь. И едва не сошёл с него по собственной глупости.

Всё тот же кабинет. Те же потолки, та же люстра. Тот огромный книжный шкаф со всей важной для чистокровных магов литературой. Тот же дубовый стол, за которым расположился Рудольфус, но когда-то раньше за ним сидел и отец. Нет, я бы никогда не принял обязанности главы семейства. Потому что я слишком безответственен, чтобы с честью выполнить все те обязательства, которые возложены на главу семейства. Потому что я слишком эгоистичен, чтобы считаться с желаниями своей семьи. Жена, ребёнок и звание лорда. Рудольфус рос для этого, а я? В чём моя цель?
«В служении Ему, конечно же. Зачем ты сомневаешься в Его силе?» — шепчет внутренний голос, а впервые проснувшийся здравый смысл утверждает, что это неправильно. «Но ведь я так хотел этого. Так почему всё идёт так странно теперь?»
Теперь я уже сижу, откинувшись на мягкую спинку дивана, и всматриваюсь в лицо брата.
— Наказание? Мерлин, это смешно, — раздражённо бросаю я, но сам желаю, чтобы Руд сделал всё то, что делал всегда. Волшебным образом решал всё, делал всё правильным и понятным.
— Я бы поднял восстание, но все слепо влюблены в Него, чтобы понять, как это ужасно. Как не нужны его напрасные убийства всех неугодных в Его деле людей. А вдруг завтра умрём мы, потому что стали бесполезны?
Страх толкает людей совершать ужасные вещи, а в особенности — говорить правду. Видимо, именно сейчас я делал то, что делал довольно редко — был искренен.

Ты — чудовище. Ты не достоин счастливой концовки, и даже родители не пытались сделать тебя лучше. Иначе бы ты не сидел здесь, не метался, как загнанный в клетке зверь, а знал бы, как жить тебе завтра.
Никогда не усидеть на месте. Всё думать, думать и искать.
Я рождён для вечных поисков, которые могут привести лишь к двум концам: островка счастливой жизни или безумию. Сойти с ума от вечного поиска счастья. Сойти с ума от вечно переполняющих мыслей, которые не дают спокойно спать по ночам. Сойти с ума от идей, которые кажутся такими манящими и интересными. Сойти с ума от искушения опробовать всё, и плевать, что это может быть опасно.
Но видеть безумную эйфорию, которую зачем-то ошибочно принимаешь за счастье, в кровавых убийства — это не правильно.

Мы живём в одном большом Королевстве Кривых Зеркал. В Королевстве, где всё прекрасное кажется уродливым, а уродливое истинным совершенством. Где чужие пороки приобретают статус национального преступления, а нравственная непорочность является чем-то необычайно редким, почти несуществующим явлением. От того люди и совершают ужасные ошибки, считая, что желаемое у них перед глазами, но на самом деле это его полная противоположность. Это не тот идеал, не то совершенство, не тот смысл жизни, которого они так долго ищут.
Правда — вот чего нет, и не было в Королевстве Кривых Зеркал. Правда — самое невозможное из всех вещей в Королевстве.

+1

5

— Наказание? Мерлин, это смешно, - в словах Рабастана чувствуется доля сарказма. Он не верит, не верит в то, что за такие мысли, а тем более слова он может просто поплатиться своей жизнью. Рудольфус вздыхает, ему не хочется вновь акцентировать внимание на том, чего он сам недавно боялся и презирал. Ведь, что умалчивать, и Лестрейндж старший, получая знак вечного подчинения, на следующие дни мучился в необъяснимых сомнениях. Хотелось вернуть время вспять, убежать и больше никогда не возвращаться. Тогда ему помог отец, но сейчас его нет, а значит, кроме него, брату никто не сможет помочь. А помощь ли это? Наивный вопрос – конечно, что же еще. Перед ним кипа документов, которую просто необходимо разобрать, но дела подождут. Новоиспеченный глава рода поднимает взгляд на брата, видя в нем еще малейшие доли чистой души. Он видит молодого парня, желающего свободы. «Хм… вот почему милорд клеймит молодых – чтобы на корню пресечь какие-либо сопротивления… а метка – не просто татуировка, своеобразный контракт, который не нарушить под страхом смерти…»
— Я бы поднял восстание, но все слепо влюблены в Него, чтобы понять, как это ужасно. Как не нужны его напрасные убийства всех неугодных в Его деле людей. А вдруг завтра умрём мы, потому что стали бесполезны? – его слова звучат так красиво, но это лишь слова, о которых задумывались, может не все, но большинство молодых последователей Лорда Волдеморта.
Рудольфус медленно встает из-за своего стола, он решает поступить как отец, используя сразу два метода. Нет, он не собирается мучить своего брата заклятием Круциатус, он  пока еще не так жесток… А может стоит?
- Ты говоришь как гриффиндорец, - со злостью выплевывает ненавистную фразу Руди, с презрением смотря на брата, - что за мысли? Ты вчера клялся в верности, а на следующий день уже отказываешься от своих слов? Даже маглы, будь они прокляты, честны, а ты скатился до уровня крысы. Если ты будешь продолжать вещать такие бесполезные речи, то ты завтра точно умрешь, - Лестрейндж заканчивает тираду, переводя дыхание, он знает, что слова порой ранят сильнее любого Круциатуса.
- Послушай, мы – представители величайшего рода магической Британии, у нас была власть, которую отобрали недостойные… -  в глазах Рудольфуса читалась ненависть, - мы служим Ему, потому что Он приведет нас к былой власти, понимаешь? Это нужно нам! Неугодные люди в рядах Пожирателей смерти – лишь пешки, от которых Он избавляется сразу же, не затягивая, мы – нет, Он ценит нас…
По крайне мере, Руди самому хотелось в это верить, но он был уверен, что отец – будучи одним из первых Пожирателей первого поколения, обеспечил своим сыновьям почет в этой организации. А вот, если бы они сразу же отказались от метки – по ним бы звучали похоронные марши, в этом Рудольфус был уверен. Вроде бы был выбор, а в то же время, его не было. Такая судьба испокон веков преследует аристократов. Мнимый выбор…
«И все же, Рабастан, ты скоро поймешь, что я прав…что все мы правы…» - подумал Рудольфус, ожидая ответа брата.

+1

6

Рудольфус поднимается из-за стола, а я буквально прожигаю его взглядом, будто бы обвиняя его в том, что всё пошло не так. Нет, конечно же, я не прав. И уж тем более не стоило обвинять в этом брата, но всё моё существо буквально кричало о том, что это в один прекрасный момент именно он что-то упустил, что повлекло к таким последствиям. Хотелось заставить его вернуть всё на место, выбить всю дурь из моей головы, но другая часть моего сознания противилась этому.
Хотелось, чёрт подери, понять, что справедливо в этом мире, а что нет. Неужели, справедливость в убийствах? В том, что это недостойные отняли у нас власть и их обязательно их нужно убить? Какой в этом смысл? Утопить мир в крови всех нечистокровных и магглов, а после пожинать плоды всех этих бессмысленных убийств. Кто сказал, что эта результаты этой кровавой революции повлекут за собой последствия ещё более ужасные, чем есть сейчас? Кто сказал, что все те, кто так отчаянно лелеет эту цель, не будет ненавидеть себя за то, что достиг её? Что пришёл к таким результатам, которые уже и вовсе не нужны?
Если честно, я боялся разочароваться. Боялся того, что делаю что-то неправильно. Что все мои стремления, надежды и желания напрасны. И что цель моей жизни всегда была неверной, и стремился я не к тому. Знаете, не весело будет осознать это где-то в шестьдесят лет. Хотя… Вряд ли я доживу до такого возраста.
- Ты говоришь как гриффиндорец. Что за мысли? Ты вчера клялся в верности, а на следующий день уже отказываешься от своих слов? Даже маглы, будь они прокляты, честны, а ты скатился до уровня крысы. Если ты будешь продолжать вещать такие бесполезные речи, то ты завтра точно умрешь.
Умру, обязательно умру. Если от родного брата я дождался именно таких ужасных слов. Но они, возможно, есть самое действенное лекарство по избавлению от моих ужасных мыслей на сегодняшний день. Во взгляде Рудольфуса читается ненависть, а она, точно оплеуха, точно тот же самый Круциатус. Не хватало ещё, чтобы меня по-настоящему возненавидел собственный брат. Тогда я точно потеряюсь в этом яростном мире.
Отказывался ли я от своих убеждений именно сейчас? Нет, я в принципе не отказываюсь от собственных слов. Я усомнился в их правильности и, хотелось бы верить, что на данный момент это два совершенно различных понятия. Теперь я уже не был уверен ни в чём, и это меня пугало.
- Послушай, мы – представители величайшего рода магической Британии, у нас была власть, которую отобрали недостойные… - говорит брат. Он рос, как наследник, как глава своего дома. Он был рождён, чтобы властвовать над людьми, но эта власть не была нужна мне. Хотя бы потому, что она предполагала за собой большую ответственность, а я не был уверен, что смогу её нести с честью.
— Мне. Не нужна. Власть. Только свобода слова и свобода действий. Ты действительно уверен, что он нас ценит? Что мы ему действительно необходимы по достижению Его цели? Ты уверен, что мы всегда будем делать правильно то, что Он попросит? Не совершим ли мы какую-нибудь страшную ошибку? Ты в этом уверен? — столько вопросов, и кто знает, на все ли я получу ответ. Я всегда находил в Рудольфусе поддержку и опору. Если уверен он, то, значит, мне просто ничего не остаётся, кроме как довериться ему.

+1


Вы здесь » CONCORDIA » Омут памяти » Когда сомнений быть не может.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC